Она смотрела, как кузен садился на лошадь, и ответила на его веселый знак, когда он махнул ей рукой, потом поднялась на восточную башню и не спускалась, пока Жоффрей и его люди не стали казаться ей не больше булавочной головки.
Поужинав в обществе Томаса, Кассия выбранила служанку за то, что та не починила прореху на ее верхней юбке и, почувствовав неожиданную боль в висках, отправилась спать.
На следующее утро девушка ощутила какую-то странную слабость, но не обратила на это внимания и приготовилась, как обычно, проехаться верхом на Ромашке. Солнце уже стояло высоко над головой, однако ее пробирала дрожь и в горле першило.
— Ты глупышка. Кассия, — сказала она себе вслух, потому что могла по пальцам перечесть те дни своей жизни, когда чувствовала себя нездоровой. Когда Томас собрался подсадить ее в седло, она не смогла ухватить поводья. Со слабым криком, теряя сознание. Кассия опрокинулась в его объятия.
Глава 3
Де Лорис громко выругался, а потом разразился гневной тирадой, увидев, что одна из повозок глубоко увязла в грязи. Дождь продолжал извергаться на них мощными потоками — сплошной, непроницаемый, как стена. Они объезжали горы Нуары, казавшиеся Грэлэму большими зубьями пилы. Этот бесконечный дождь превратил узкую извилистую колею в непроходимое болото.
Грэлэм, усталый, промокший до костей, спешился и присоединился к остальным, стараясь вместе со всеми сдвинуть повозку с вязкого места. Изо всех сил нажимая на колесо, он мечтал о доме, но философски размышлял, что промок бы в любом случае — с Морисом или без него. Густая грязь издала чавканье и выпустила колесо. Освобожденное из трясины, оно рванулось вверх, и три бочонка с вином опрокинулись на землю.
— Сегодня вечером с Божьей помощью, — сказал Морис, когда бочонки были снова водворены в повозку, — можно будет обсохнуть. Мы поблизости от Бомэнуара. Я решил махнуть рукой на то, что моя сестрица — ведьма, и нанести ей визит. Там придем в себя и выпьем винца. А вы, милорд, будете моим гостем!