— Зачем ты явился сюда, Жоффрей?

— Чтобы повидать тебя, кузина, — ответил молодой человек, отламывая хлеб.

— Мой отец не одобрил бы этого.

— Оценки твоего отца несправедливы. Я никогда не делал ему зла, и я его наследник.

— Нет, Жоффрей, — спокойно возразила она. — Это я его наследница.

Жоффрей пожал плечами.

— Ладно, выразимся иначе. Наследником станет твой муж. Кассия прекрасно знала, что он имел в виду, и это ее рассердило. Глядя кузену прямо в глаза, она сказала:

— Как печально, что мой брат не выжил. Тогда бы никто не смотрел на меня и на Бельтер как на единое целое.

Жоффрей нетерпеливо пошевелился на своем стуле, но затем, рассмеявшись, заметил:

— Ты не ценишь себя по достоинству, кузина. Поверь мне, для меня имеешь значение только ты одна.

Услышав такую наглую и откровенную ложь, Кассия испытала большое искушение дать кузену пощечину; и в тот же миг она почувствовала, как по коже ее поползли мурашки. Жоффрей умел говорить гладко. Слова его всегда лились, как масло; но сегодня его намерения были выражены так ясно, как никогда прежде. Он был на восемь лет ее старше, но Кассия хорошо помнила, каким он был мальчишкой — высоким, даже долговязым, и еще мелочным и жадным. Особенно скверно вел он себя по отношению к ее брату Жану. Она знала, что ее отец считал Жоффрея виновным в том, что ее брат утонул. Кассия думала так же. Морис запретил Жоффрею бывать в Бельтере, и пять долгих и очень мирных лет протекли в замке, пока сестра отца и мать Жоффрея не добилась уступки своими бесконечными просьбами. Но каждый раз, когда Жоффрей появлялся в Бельтер, отец бормотал что-то о гадюках и ядовитой крови.

Кассия размышляла о том, зачем Жоффрей явился сюда теперь, и решила поощрить его и выведать причину его визита.

— Да, — сказала она приветливо, — Подозреваю, что наступит день, когда мне придется выйти замуж. Но конечно, мужа мне выберет отец.

— А возможно, герцог Бретонский.